* * *
В феврале 1997 года я во второй раз выхожу на улицу - вместе с Сорайей. Запретив женщинам работать, талибы пообещали еще несколько месяцев платить им жалованье. Дауд ведет нас к зданию компании "Ариана", расположенному в нескольких километрах от нашего дома. На улице очень холодно. Мы надели длинные черные платья поверх теплых свитеров и спортивных брюк. На ногах - черные носки и черные тапочки, чадра темно-орехового цвета плотно прилегает к голове... Придраться как будто не к чему...
Проспект очень изменился со времени моего последнего выхода из дома. Здания телевидения и авиакомпании стоят закрытые, мрачные. В нескольких метрах от подъездов талибы поставили бараки из листового железа: обычные контейнеры, в которых прорезали вход для женщин. Там их принимают поодиночке, проверяют документы и выдают деньги. Сбоку я замечаю небольшое отверстие, что-то вроде окошка. Пока мы стоим в очереди, я догадываюсь о его предназначении. Женщина входит внутрь, становится перед этой дырой, протягивает документы талибу, стоящему на улице. Он их проверяет и тем же манером отдает владелице вместе с пачкой афгани.
Чадры талибам мало - подавай еще железную преграду... Чего они боятся? Мы - нечистые создания, но это не мешает талибам хлестать женщин по щекам голой рукой и толкать на колючую проволоку!
Женщины, пришедшие в тот день за деньгами, начинают роптать: за что их так унижают, не желая даже впустить в здание? К чему эта мерзкая палатка?
Один из талибов, сидящих на земле, встает и несколько раз стреляет в воздух, чтобы напугать нас. Я леденею от страха. Но Наргиз, коллега Сорайи, неожиданно приходит в ярость, срывает с себя чадру и кричит:
- Это позор, что с нами так обращаются!
Всеобщее изумление... Она посмела возмутиться и явить всему миру свое прелестное личико безработной стюардессы!