Моя сестра не хотела докучать маме своими проблемами. А вот со мной Вахид был другим. Он водил меня в парк аттракционов, на автодром, без конца шутил со мной и нашими двоюродными сестрами. Помню, как он показывал нам фотокарточки звезд индийского кино - по секрету, светя фонариком, и брал с каждой по пять афгани, как за сеанс в кинотеатре. А еще он придумывал для нас воображаемые счета в банке, выписывал игрушечные чеки и требовал, чтобы мы доверили ему наши маленькие карманные сбережения. Дауд со смехом называл Вахида воришкой - все мы знали, что таким способом он собирает деньги на кино, чтобы сходить с друзьями после занятий в лицее. В год, когда мы отправились в Мазари-Шариф, Вахиду исполнилось двадцать пять лет... С тех пор брат очень изменился, лицо его всегда хранит серьезное, даже печальное выражение. Мама говорит, что он слишком много страдал.

Вахид олицетворяет в моих глазах военную историю страны, ведь в нашей семье солдатом был именно он.

Вахид учился в лицее Анзари, потом в военной школе, которую окончил лучшим в своем выпуске, и получил назначение в подразделение президентской гвардии. Советские военные послали Вахида на фронт в район Мейдан-Шахра, чтобы он завершил военное образование. Брат пробыл там около трех недель. В то время самыми жаркими точками были Кандагар, Мейдан-Шахр и Вардак. Вернувшись домой, Вахид рассказал нам, что русские убивали гражданских у него на глазах, без всякого повода расстреливали детей и стариков! В некоторых деревнях женщины бросали в советских солдат камни, а те отвечали ударами прикладов. Этот опыт потряс Вахида, перевернул его душу, мама потом рассказывала, что, слушая его, она часто не могла сдержать слез. Каждый раз, когда Вахид возвращался на фронт, она печально говорила:

- Он отправляется туда, как на заклание...

За два года Вахид участвовал более чем в ста боевых операциях.