- Что до меня, - заметил Хейнс, поднимаясь, - то я должен сегодня посетить вашу национальную библиотеку.

- Сперва поплавать, - заявил Бык Маллиган.

Он обернулся к Стивену и самым учтивым тоном спросил:

- Не сегодня ли, Клинк, день твоего ежемесячного омовения?

И пояснил, обращаясь к Хейнсу:

- Оный нечистый бард имеет правило мыться один раз в месяц.

- Всю Ирландию омывает Гольфстрим, - промолвил Стивен, поливая хлеб струйкой меда.

Хейнс отозвался из угла, легким узлом повязывая шейный платок под открытым воротом спортивной рубашки:

- Я буду собирать ваши изречения, если вы позволите.

Обращено ко мне. Они моются, банятся, оттираются. Жагала сраму. Совесть. А пятно все на месте.

- Это отлично сказано, что треснувшее зеркало служанки - символ ирландского искусства.

Бык Маллиган, толкнув Стивена ногой под столом, задушевно пообещал:

- Погодите, Хейнс, вот вы еще послушаете его о Гамлете.

- Нет, я в самом деле намерен, - продолжал Хейнс, обращаясь к Стивену. - Я как раз думал на эту тему, когда пришло это ветхое создание.

- А я что-нибудь заработаю на этом? - спросил Стивен.

Хейнс рассмеялся и сказал, снимая мягкую серую шляпу с крюка, на котором была подвешена койка:

- Чего не знаю, того не знаю.

Неторопливо он направился к двери. Бык Маллиган перегнулся к Стивену и грубо, с нажимом прошипел:

- Не можешь без своих штучек. Для чего ты это ему?

- А что? - возразил Стивен. - Задача - раздобыть денег. У кого? У него или у молочницы. По-моему, орел или решка.

- Я про тебя ему уши прожужжал, - не отставал Бык Маллиган, - а тут извольте, ты со своим вшивым злопамятством да замогильными иезуитскими шуточками.

- У меня нет особой надежды, - заметил Стивен, - как на него, так и на нее.