Бык Маллиган глядел, насупясь, на бритву, покрытую мыльной пеной. Соскочив со своего возвышения, он торопливо стал рыться в карманах брюк.

- Драла! - пробормотал он сквозь зубы.

Вернувшись к площадке, он запустил руку в верхний карман Стивена и сказал:

- Позвольте одолжиться вашим сморкальником, вытереть нашу бритву.

Стивен покорно дал ему вытащить и развернуть напоказ, держа за угол, измятый и нечистый платок. Бык Маллиган заботливо вытер лезвие. Вслед за этим, разглядывая платок, он объявил:

- Сморкальник барда. Новый оттенок в палитру ирландского стихотворца: сопливо-зеленый. Почти ощущаешь вкус, правда?

Он снова поднялся к парапету и бросил долгий взгляд на залив. Ветерок шевелил белокурую, под светлый дуб, шевелюру.

- Господи! - сказал он негромко. - Как верно названо море у Элджи: седая нежная мать! Сопливо-зеленое море. Яйцещемящее море. _Эпи ойнопа понтон_ [по винноцветному морю (греч.)]. Ах, эти греки, Дедал. Надо мне тебя обучить. Ты должен прочесть их в подлиннике. _Талатта! Талатта_! [Море! Море! (греч.)] Наша великая и нежная мать. Иди сюда и взгляни.

Стивен встал и подошел к парапету. Перегнувшись, он посмотрел вниз на воду и на почтовый пароход, выходящий из гавани Кингстауна.

- Наша могущественная мать, - произнес Бык Маллиган.

Внезапно он отвел взгляд от моря и большими пытливыми глазами посмотрел Стивену в лицо.

- Моя тетка считает, ты убил свою мать, - сказал он. - Поэтому она бы мне вообще запретила с тобой встречаться.

- Кто-то ее убил, - сумрачно бросил Стивен.

- Черт побери, Клинк, уж на колени ты бы мог стать, если умирающая мать просит, - сказал Бык Маллиган. - Я сам гипербореец не хуже тебя. Но это ж подумать только, мать с последним вздохом умоляет стать на колени, помолиться за нее - и ты отказываешься. Нет, что-то в тебе зловещее...

Оборвал себя и начал намыливать другую щеку. Всепрощающая улыбка тронула его губы.