Ветерки носились вокруг, пощипывая кожу преизрядно. Вот они мчатся, волны. Храпящие морские кони, пенноуздые, белогривые скакуны Мананаана.

Не забыть про его письмо в газету. А после? В "Корабль", в полпервого. И кстати, будь с деньгами поаккуратней, как примерный юный кретин. Да, надо бы.

Шаги его замедлились. Здесь. Идти к тете Саре или нет? Глас моего единосущного отца. Тебе не попадался брат твой, художник Стивен? Нет? А ты не думаешь, что он у своей тетушки Салли на Страсбург-террас? Не мог залететь повыше, а? А-а-а скажи-ка нам, Стивен, как там дядюшка Сай? Это слезы божьи, моя родня по жене! Детки на сеновале. Пьяненький счетоводишка и его братец-трубач. Достопочтенные гондольеры. А косоглазый Уолтер папашу величает не иначе как сэром. Да, сэр, нет, сэр. Иисус прослезился - и не диво, ей-ей.

Я дергаю простуженный колокольчик их домика с закрытыми ставнями - и жду. Они опасаются кредиторов, выглядывают из-за угла иль выступа стены.

- Это Стивен, сэр.

- Впускай его. Впускай Стивена.

Отодвигают засов, Уолтер меня приветствует:

- А мы тебя за кого-то приняли.

На обширной постели дядюшка Ричи, о подушках и одеяле, простирает дюжее предплечье над холмами колен. Чистогруд. Омыл верхний пай.

- День добрый, племянничек.

Откладывает дощечку, на которой составляет счета своих издержек, для глаз мистера Недотеппи и мистера Тристрама Тэнди, сочиняет иски и соглашения, пишет повестки Duces Tecum ["берешь с собой" (лат.) - повестка о явке в суд с представлением каких-либо документов или предметов]. Над лысиной, в рамке мореного дуба, "Requiescat" ["Покойся" (лат.)] Уайльда. Обманчивый свист его заставляет Уолтера вернуться.