Моряк, который совсем не походил на жителя Дублина, отнесся к одному извозчику с просьбой:

- Слышь, а у тебя не найдется жвачки угостить, а?

У спрошенного таковой не нашлось, однако хозяин добыл кубик жевательного табаку из своей добротной куртки, висевшей на гвозде, и просимое передали из рук в руки.

- Спасибо, - сказал моряк.

Отправив добычу в пасть и жуя, он продолжал медленнее и с паузами:

- Мы нынче утром пришли, в одиннадцать. Трехмачтовый "Роузвин" с грузом кирпичей из Бриджуотера. Завербовался, чтоб добраться сюда, нынче же и списался. Гляди, вот свидетельство. У.Б.Мэрфи. Матрос первого класса.

В подтверждение своих слов он вытащил из внутреннего кармана и протянул соседу сложенный документ, не слишком чистый на вид.

- Уж верно, довелось тебе повидать свет, - заметил хозяин, облокотившись о стойку.

- Что говорить, - отвечал моряк после размышления, - как стал плавать, знатно поколесил. На Красном море я был. В Китае я был, в Северной Америке был, в Южной тоже. Айсбергов перевидал тьму, ледяных гор этих самых. Ходил и в Стокгольм, и в Черное море через Дарданеллы с капитаном Долтоном, это лучший рассукин сын, какому только приводилось угробить судно. В России был. Гоусподьи поомилью. Это русские так молятся.

- Небось, насмотрелся разных диковин, - вставил извозчик.

- Что говорить, - подтвердил моряк, двигая во рту жвачку, - диковин вдосталь и таких, и сяких. Я видел, как крокодил откусил лапу у якоря, все одно что я эту жвачку.

Он вынул изо рта жеваный комок и, поместив меж челюстей, яростно кусанул.

- Хряп! Вот так вот! А в Перу видал людоедов, так те жрут трупы и лошадиную печенку. Во, гляди. Вон они самые. Дружок мне прислал.

Порывшись во внутреннем кармане, который, как видно, служил ему кладовой на все случаи, он вытянул оттуда почтовую открытку и кинул на стол. Напечатанный на ней текст гласил: Choza de Indies, Beni, Bolivia [Хижина индейцев. Бени, Боливия (исп.)].