– Сильная штука, – сказал Костон, поднимая бутылку и разглядывая ее на свет. – Хотите?

Уайетт кивнул и стал смотреть, как Костон наполняет бокал.

– Вы здесь по делу? – спросил он.

– Упаси Боже! – воскликнул Костон. – У меня была неделя отпуска, и поскольку я оказался в Нью-Йорке, я решил завернуть сюда.

Уайетт посмотрел в умные глаза Костона, пытаясь понять, говорит ли он правду.

– Здесь нет ничего особенного для отдыха. Лучше вам отправиться на Бермуды.

– Может быть, – бросил невзначай Костон. – Расскажите мне что-нибудь о Сан-Фернандесе. Какая у него история?

Уайетт кисло улыбнулся.

– Такая же, как у любого Карибского острова, может, чуть подлинней. Сначала остров был испанским, затем английским и, наконец, французским. Французы оказали наибольшее влияние – это видно по языку, хотя здесь можно встретить людей, которые называют Сен-Пьер Сан-Педро или Порт-Питер. Вообще язык страшно смешанный.

Костон уныло кивнул, думая о своем неудачном общении с официантом.

– Когда Туссен и Кристоф в начале девятнадцатого века выгнали французов с Гаити, – продолжал Уайетт, – народ здесь сделал то же самое, хотя этот факт не получил такой известности.

– Угу, – опять кивнул Костон. – А как здесь оказались американцы?

– Это случилось на рубеже нашего столетия. Как раз в это время американцы начали поигрывать мускулами. Они нашли, что уже достаточно сильны, чтобы следовать доктрине Монро, и участвовали в парочке войн, чтобы доказать это. Им пришлась по вкусу перспектива на правах старшего брата вмешиваться в дела других народов в этой части мира. На Сан-Фернандесе в 1905 году творилось что-то кошмарное – кровавые мятежи, восстания, и американцы послали сюда морскую пехоту. Остров управлялся ими вплоть до 1917 года. Потом они ушли, но зацепились за мыс Саррат.

– Нечто подобное произошло и на Гаити?

– На большинстве островов – на Гаити, Кубе, в Доминиканской республике.