Кинув взгляд через плечо, служитель убедился, что госпожи Зизолии нет поблизости, и приглушенным голосом ответил:

– Это не шутка, они все здесь, внутри здания. Приложишь ухо к трещинам в кладке и услышишь их стоны и жалобы. Если вы мне не верите, можете сами попробовать…

Решив убедиться во всем самой, Пегги прижалась щекой к еще не заделанной трещине между кирпичами. Сначала она ничего не услышала, но потом до нее донеслось отдаленное эхо чьих-то жалобных стонов, в которых было столько отчаяния, что девочку пронизала дрожь. Это было похоже на вопли о помощи, доносящиеся из самых глубин ада. Пегги поспешно отстранилась от стены.

– Мурашки бегут по спине, верно? – усмехнулся служитель. – Эти сидят в заточении целых пять лет, но есть и такие, которые мучаются за стенами уже тридцать, а то и сорок лет. Когда они прибыли сюда, были не старше вас, а сегодня у них у всех уже седые волосы.

– Но как в них поддерживают жизнь? – спросил Наксос.

– Под землей проложены трубы, по которым заключенные получают необходимую пищу, – объяснил служитель. – А что касается остального, им приходится справляться своими силами. Говорят, некоторые из них настолько опустились, что ведут себя не лучше, чем пещерные люди. Если однажды им удастся вырваться на волю, беды не миновать.

– Вы думаете, такое возможно? – оживилась Пегги.

– По крайней мере, они все время пытаются, – зашептал человек в полосатой форме. – Пока сбежать еще никому не удавалось, но однажды это непременно случится, и уж поверьте мне, когда затворники выберутся, они будут сильно не в духе.

Затем мужчина попросил ребят уйти, потому что служителям не полагается разговаривать с учениками и ему не хотелось получить нагоняй от госпожи Зизолии.

– Как думаешь, это правда? – прервал молчание Наксос. – Уверен, что он пытался нас одурачить. Наверное, служителям просто нравится пугать новичков вроде нас.