Старуха принялась ругать Сильву, обвиняя ее в грехах и дурных наклонностях, происходящих от Сильвиной доброты и безответности.

- Всю окрестность своими страшными щенятами засорила. По деревням погляди. Как страшной, значит, Сильвин.

- И Злодей? - спросила девушка.

- Не-е, Злодей не тутошний. Такого даже Сильва родить не смогла бы. Разговаривая, старуха встала с кровати, открыла холодильник, налила молока в стакан и поставила на стол. - Пей садись молоко-то.

- Хорошо тут, - сказала девушка.

Старуха привычно кивнула.

- Дочка моя холодильник вот подарила, а молоко я у Насти беру. Дочка из Ленинграда приедет: "Ах-ох! Новгородская земля! Новгородская земля! Мама, ты счастливая, в архитектурном памятнике живешь!" Ты чего, дочка, зашла-то?

- Ночевать попроситься.

- А не-е... Ко мне не просись - глаз не сомкнешь, храплю я. Сережка, бес, говорит - концертно храплю. Ты иди в будку ночуй, к Сережке. Там раскладушка дочкина есть. Когда приезжает, там спит. - Старуха полезла в холодильник, нашарила там кусок обветренной колбасы, бросила Злодею.

Злодей отвернулся.

- Зажравши, - сказала старуха. - Экскурсанты по берегу ходят, бесы, он среди них зажравши.

- Съешь, - сказала девушка.

Злодей послушался, проглотил кусок, громко икнув.

Старуха посмотрела на него, головой покачала, на девушку перевела взгляд.

- Куда ж ты его возьмешь-то? На что он тебе?

- Я не думала... - Девушка уставилась на Злодея и засмеялась, словно заскакали тугие мячики.

- Не думала, - забрюзжала старуха. - Глазищи-то распустила на все стороны... Сережку покличь, скажи ему, бесу, чтобы шел молоко пить.

Сережка ждал девушку за углом.

- Иди молоко пей.

- Да не хочу я. Ко мне отфутболила? Я так и думал. У меня в будке мамина раскладушка стоит...