(13)

его равнодушием, она подзадоривала его. Под предлогом игры на биллиарде она осталась наедине с поэтом.

"Нынче вечером я сказала ему: "Лорд Байрон, когда женщина любит мужчину, который не оказывает ей никакого внимания, как ей следует поступить?" Он ответил: "А вот как!" -- с необыкновенной силой заключил меня в свои объятия и..." Тут одно слово было тщательно вымарано, но Эрве без большого труда удалось его разобрать: "поцеловал".

Эрве Марсена облегченно вздохнул. Он едва верил своему счастью. "Может быть, я сплю?--думал он.-- Ведь только во сне с такой полнотой сбываются порой наши самые заветные желания". Он встал и ощупал рукой громадный сейф, диван, стены, чтобы удостовериться в реальности обстановки. Никаких ' сомнений -- все предметы вокруг него существовали на самом деле и дневник был подлинным. Он вновь погрузился в чтение.

"Я испугалась и сказала ему: "Лорд Б., я вас люблю, но я недавно родила ребенка. Он нерасторжимо связал меня с его отцом. Я могу быть для вас только другом. Но вы мне необходимы. Помогите же мне". Он выказал удивительную доброту и сочувствие. С этой минуты, когда он остается наедине со мной, всю его горечь как рукой снимает. Мне кажется, что я врачую его душу".

Молодой француз не удержался от улыбки. Он хорошо изучил Байрона и никак не мог представить его в роли терпеливого платонического вздыхателя хрупкой молодой женщины. Ему так и чудился голос поэта: "Если она воображает, что мне по вкусу часами держать ее за руку, читая ей стихи,-ох, как она ошибается. Мы уже на той стадии, когда пора приблизить развязку".

Потом ему пришло в голову, что в связке писем, врученной ему леди Спенсер-Свифт, может найтись документ, свидетельствующий о подлинном расположении духа Байрона. Он торопливо развязал ленту. В самом