- Здесь не так плохо, - сказала она. - Не шикарно, но кормят хорошо.

- Лучше, чем в Льеже.

- В Брюсселе, ты хочешь сказать.

Мы выпили вторую бутылку вина, и Жоржет стала шутить. Она улыбнулась, показывая все свои испорченные зубы, и мы чокнулись.

- Ты, в общем, славный малый, - сказала она. - Свинство, что ты болен. Мы бы поладили. А что с тобой такое?

- Я был ранен на войне, - сказал я.

- Уж эта противная война!

Мы, вероятно, пустились бы в рассуждения о войне и решили бы, что она приводит к гибели цивилизации и что, может быть, лучше обойтись без нее. С меня было довольно. Как раз в эту минуту кто-то крикнул из первой комнаты:

- Барнс! Эй, Барнс! Джейкоб Барнс!

- Это мой приятель, - объяснил я и вышел.

За длинным столом сидел Брэддокс с целой компанией: Кон, Фрэнсис Клайн, миссис Брэддокс и еще какие-то незнакомые мне люди.

- Едем танцевать, да? - спросил Брэддокс.

- Куда танцевать?

- В дансинг, конечно. Разве вы не знаете, что мы снова ввели танцы? вмешалась миссис Брэддокс.

- Поедем с нами, Джейк. Мы все едем, - сказала Фрэнсис с другого конца стола. Она сидела очень прямо и усиленно улыбалась.

- Конечно, он поедет, - сказал Брэддокс. - Идите сюда, Барнс, и выпейте с нами кофе.

- Хорошо.

- И приведите свою даму, - смеясь, сказала миссис Брэддокс. Она была уроженкой Канады и отличалась свойственной канадцам непринужденностью в обращении.

- Спасибо, сейчас придем, - сказал я. Я вернулся в заднюю комнатку.

- Кто такие твои приятели? - спросила Жоржет.

- Писатели и художники.

- Их пропасть в этом районе.

- Слишком много.

- Слишком. Хотя кое-кто хорошо зарабатывает.