Впервые я понял позицию, занятую Фрэнсис по отношению к нему, в тот вечер, когда я с ними обедал. Мы пообедали в ресторане Лавиня, а потом пошли пить кофе в кафе "Версаль". После кофе мы выпили по нескольку рюмок коньяку, и я сказал, что мне пора уходить. За обедом Кон звал меня уехать вместе с ним куда-нибудь на воскресенье. Ему хотелось вырваться из города и хорошенько размять ноги. Я предложил лететь в Страсбург и оттуда отправиться пешком в Сент-Одиль или еще куда-нибудь по Эльзасу.

- В Страсбурге у меня есть знакомая, она покажет нам город, - сказал я.

Кто-то толкнул меня ногой под столом. Я думал, что это случайно, и продолжал:

- Она живет там уже два года и знает все, что нужно посмотреть в Страсбурге. Очень милая девушка.

Я снова почувствовал толчок под столом и, подняв глаза, увидел выставленный вперед подбородок и застывшее лицо Фрэнсис, подруги Роберта.

- А впрочем, - сказал я, - зачем непременно в Страсбург? Мы можем поехать в Брюгге или в Арденны.

Кон облегченно вздохнул. Больше меня не толкали. Я пожелал им спокойной ночи и вышел. Кон сказал, что хочет купить газету и дойдет со мной до угла.

- Ради всего святого, - сказал он, - зачем вы заговорили об этой девушке в Страсбурге? Разве вы не видели лицо Фрэнсис?

- Нет. А зачем мне его видеть? Если у меня в Страсбурге есть знакомая американка, какое Фрэнсис до этого дело?

- Все равно. Чья бы ни была знакомая. Я не смог бы поехать, вот и все.

- Что за глупости.

- Вы не знаете Фрэнсис. Любая девушка, безразлично кто. Разве вы не видели, какое у нее было лицо?

- Ладно, - сказал я, - поедем в Санлис.

- Не сердитесь.

- Я не сержусь. Санлис - прекрасное место; мы можем остановиться в "Большом олене", походить по лесам и вернуться домой.

- Отлично. Это будет замечательно.

- Так завтра на теннисе, - сказал я.