Физическая усталость, а не сон, смежила ему веки; он дремал, и знакомое лицо все приближалось к нему, становилось все явственней, пока, наконец, не очутилось с ним рядом, пока он не услышал знакомый голос, знакомый смех — мягкий, серебристый, по-девичьи музыкальный, — тот смех, что очаровал его на балу у Хаукинсов. Он услышал отдаленный гул других голосов, потом один выделился и заговорил совсем близко от него, голос Чизборо, который, ничего не подозревая, прервал их беседу и спас его в критическую минуту.

Стил заметался на постели; потом приподнялся на локте и взглянул на костер. Ему казалось, что он наяву слышал голос Чизборо; как бы электрический ток пробежал по его нервам, когда он вновь услышал смеющийся голос из сновидения, на этот раз заглушенный и беглый. Охваченный недоумением, он выпрямился и сел на постели. Он спит еще? Костер ярко пылал, и он понял, что даже не успел как следует заснуть.

Движение, тихий скрип шагов по снегу — и между ним и костром возникла фигура.

То была женщина.

Он подавил крик, который был готов сорваться с его губ. Он сидел неподвижно и безмолвно. Женщина продвинулась на шаг вперед и заглянула в темную палатку. Во вспышке огня он уловил серебристое мерцание меха, белизну руки, приподнявшей полу палатки, потом на мгновение увидел лицо. Он сидел так неподвижно, словно в нем остановилось биение жизни. Пара черных глаз, в которых дрожал смех, блеск белоснежных зубов, тихий горловой смешок — и лицо исчезло, а он все сидел, уставившись в пространство, подарившее ему это видение.

Стил кашлянул, чтобы предупредить о том, что он проснулся, скинул одеяло и высунулся из палатки. Справа от костра стояли мужчина и женщина, грея руки над тлеющими углями. Завидев его, они выпрямились.

— Ах, как неприятно, мистер Стил! — воскликнул мужчина, быстро приближаясь. — Я так боялся, что мы поднимем шум и разбудим вас. Мы собирались расположиться за той скалой, но увидели ваш костер и пошли к нему. Я в отчаянии…