Знакомое видение вновь возникло перед ним. Полусознательно он вновь вступил в борьбу с этим видением, борьбу, которую он вел уже десятки раз с того дня, как пришло письмо, надушенное гиацинтом. И теперь, как и тогда, все его усилия были тщетны. Он вновь видел ее перед собой, опять такой же, какой она была на балу у Хаукинсов, с теми же смеющимися глазами и ртом, с тем же отливом червонного золота волос.

Стил с усилием поднялся и посмотрел на часы. Было четверть пятого. Он нагнулся, чтобы закрыть дверцу очага, и внезапно замер с протянутой рукой и наклоненной головой. На его колене, поблескивая в отсветах огня, подобно золотой нити, лежал один-единственный женский волос.

Он медленно выпрямился, держа волос на свету. Его пальцы дрожали, движения были порывисты. Этот волос выпал из письма или конверта, и он был абсолютно похож на ее волосы.

Со стороны хижины, в которой жил агент, донесся хриплый звук охотничьего рога: то Брид звал его ужинать. Прежде чем ответить на призыв, Стил намотал золотистую шелковую нить на палец, осторожно снял ее и положил между бумагами и карточками в кожаный бумажник. Его лицо пылало, когда он вошел в хижину агента. С того вечера на балу у Хаукинсов, когда он ощутил чудесное прикосновение женской руки, теплый аромат ее дыхания, нежную ласку ее волос, коснувшихся его склоненного полубессильно лица, — с того вечера мысль о женщине ни разу не волновала его так сильно, как теперь. Он порадовался, что Брид, поглощенный своими собственными заботами, не заметил в нем никакой перемены и ничего не спросил относительно письма.