— Прошу вас.

— К чему этот обмен именами?

— К тому, что в прериях не мешает уметь отличать врагов от друзей.

— Это справедливо. И что же теперь?

— Теперь я уверен, что могу вас не считать в числе первых.

— Кто знает! — со смехом возразил дон Стефано. — Бывают такие странные случайности!

Обменявшись еще несколькими красноречивыми дружескими заявлениями и рукопожатиями, они расстались. Дон Мигель вошел в палатку, а дон Стефано, протянув ноги к огню, заснул — или, может быть, только закрыл глаза.

Час спустя в лагере царило полнейшее спокойствие. Костры едва горели, караульные, опираясь на свои ружья, пребывали в той дремоте, которая еще не сон, но и не бодрствование.

Вдруг сова, сидевшая, вероятно, в зелени соседнего густого дерева, печально крикнула два раза.

Дон Стефано мгновенно открыл глаза. Не изменяя положения, он пытливо огляделся и, убедившись, что пистолеты и кинжал у него за поясом, взялся за ружье и в свою очередь крикнул совой. Ему ответил такой же крик.

Гость уложил на свое место накидку таким образом, чтобы она походила на человеческое тело, приласкал коня и тихо сказал ему что-то, потом лег на землю и ползком, осторожно направился к ограде лагеря, временами останавливаясь, чтобы оглядеться вокруг.

Все было по-прежнему спокойно. Достигнув ограды лагеря, состоящей из тюков, он выпрямился, перескочил через них, словно тигр, и скрылся в чаще.

В ту же минуту с земли поднялся другой человек, который также перескочил через тюки и устремился вслед за ним.

Человек этот был Доминго.

ГЛАВА III. Ночная беседа

По-видимому, дон Стефано Коэчо отлично знал прерии. Стоило ему только очутиться в лесу и, как он полагал, вне всяких наблюдений, как он гордо поднял голову, походка его приобрела уверенность, его глаза мрачно сверкнули, и он скорым шагом направился к группе пальм, засохшие зонтичные листья которых представляли собой ненадежное убежище во время дневного жара от жгучих лучей солнца.