"Формула Обращения". Можно вам спеть "Формулу Обращения"? Флоренс сделала то, что сделала. Ни больше, ни меньше. Она вернулась на родину под надзором, в военном самолете. "Почему у вас дети убивают всч подряд?" "Потому что все уже давно убиты. Все абсолютно мертвы. И вы, и я, и Вперед Христианин." "Вы не слишком-то жизнерадостны." "Это правда." Начало писем к жене младшего графского отпрыска: Мадам.... "Мы установили ванну на первом этаже, когда у нас гостила Ида. Ида была сестрой мистера Грина и не могла скакать по лестницам." Как насчет Касабланки? Санта Круз? Фунчала? Малаги? Валетты? Ираклиона? Самоса? Хайфы? Котор-Бей? Дубровника? "Я хочу сменить обстановку," - говорит Флоренс. "Чтобы буквально все было по-другому." В творческом сочинении, необходимом, но не достаточном для поступления в Школу Известных Писателей, Баскервилль разродился "Впечатлениями об Акроне", начинавшимися: "Акрон! Акрон был заполнен людьми, шедшими по улицам Акрона, неся маленькие транзисторные приемники, которые были включены."

У Флоренс есть Клуб. Клуб собирается по вечерам каждый вторник в ее старом, огромном и плоском, напичканном ванными доме на Бульваре Индиана. Клуб - это группа людей, которые, в данном случае, собираются, чтобы декламировать и слушать стихи во славу Флоренс Грин. Для допуска нужно что-нибудь сочинить. Что-нибудь, обычно начинающееся в духе: "Флоренс, хоть ты и старушка, но такая веселушка..." Поэма Вперед Христианина начиналась "Сквозь все мои звенящие мгновенья..." Флоренс носит поэмы об себе в кошчлке, они скреплены в здоровенный мерзкий ком. Воистину, Флоренс Грин - невероятно богатая, невероятно эгоцентричная чокнутая старушенция! Шесть определений описывают ее таким образом, что сразу понимаешь: она - чокнутая. "Но вы не ухватили жизненной правды, сущности!" восклицает Гуссерль. И не желаю. Его экзаменатор (это был Д.Дж.Рэтклифф?) сурово говорил иногда: "Баскервилль, вы палите по воробьям, дискурсивность не есть литература." "Цель литературы," - весомо ответствовал Баскервилль, - "созидание необычного объекта, покрытого мехом, который разбивает вам сердце." Джоан говорит: "У меня двое детей." "Ради чего?" - спрашиваю.