Мне стало его жалко. Он весь покраснел от стыда.

-- Ах да! -- вскричал он через несколько секунд.-- Вспомнил! Преступник давным-давно прислал мне свой дневник, свои записки, признания--с просьбой опубликовать их в каком-нибудь литературном журнале. Это было еще до всех этих убийств. Я совсем забыл. Думаю, он не собирался тогда совершать преступления, он, должно быть, лишь позже решил претворить в жизнь свои идеи. Я же принял их за чистый бред, за научную фантастику, не придал им ни малейшего значения. Я сожалею, что не подумал как следует, что не соотнес документы с реальными событиями.

-- Но связь очевидна -- как любая связь между намерением и поступком, не больше и не меньше.

Он извлек из портфеля большой конверт. В нем лежала карта, очень подробный план, на котором с точностью до минуты было указано, где в какой момент находится преступник.

-- Все очень просто,-- сказал я.-- Сообщим полиции, им останется лишь забрать его. Поторопимся, префектура закрывается засветло. Когда стемнеет, там уже никого не найдешь, а не сегодня завтра он может изменить свои планы. Надо найти архитектора и показать ему улики.

-- С удовольствием,-- ответил Эдуар безразличным голосом.

Мы выбежали из квартиры, в коридоре натолкнулись на консьержку. "Вы могли бы..." -- крикнула она. Окончания фразы мы не услышали.

На проспекте, запыхавшись, мы замедлили шаг. Справа, сколько мог окинуть взор, простирались возделанные поля. Слева шли городские постройки. Прямо впереди заходящее солнце в пурпур красило небо. По обеим сторонам проспекта изредка попадались иссохшие деревья. Прохожих было мало.

Мы шагали по трамвайным путям (разве трамвай уже не ходил?), которые исчезали далеко, за горизонтом.

Три или четыре неизвестно откуда взявшихся военных грузовика перегородили дорогу. Они заблокировали проезжую часть, которая в этом месте была немного выше уровня тротуара.