Фрэнни закурила.

- Нет, сейчас все чудесно. Но меня никогда в жизни так не шатало. Ты заказал завтрак?

- Тебя ждал, - сказал Лейн, не сводя с нее глаз. - Все-таки что с тобой было? Животик?

- Нет. То есть и да и нет. Сама не знаю, - Она взглянула на меню у себя на тарелке и прочла, не беря листок в руки. - Мне только сандвич с цыпленком и стакан молока... А себе заказывай что хочешь. Ну, всяких там улиток и осьминожек. Прости, осьминогов. А я совсем не голодна.

Лейн посмотрел на нее, потом выпустил себе в тарелку очень тоненькую и весьма выразительную струйку дыма.

- Ну и праздничек у нас, просто прелесть! - сказал он. - Сандвич с цыпленком, матерь божья!

- Прости, Лейн, но я совсем не голодна, - с досадой сказала Фрэнни. Ах, боже мой... Ты закажи себе, что хочешь, непременно, и я с тобой немножко поем. Но не могу же я ради тебя вдруг развить бешеный аппетит.

- Ладно, ладно! - И Лейн, вытянув шею, кивнул официанту. Он тут же заказал сандвич и стакан молока для Фрэнни, а для себя улиток, лягушачьи ножки и салат. Когда официант отошел, Лейн взглянул на часы: - Нам надо попасть в Тенбридж в час пятнадцать, в крайнем - в половине второго. Не позже. Я сказал Уолли, что мы зайдем что-нибудь выпить, а потом все вместе отправимся на стадион в его машине. Согласна? Тебе ведь нравится Уолли?

- Понятия не имею, кто он такой.

- Фу, черт, да ты его видела раз двадцать. Уолли Кэмбл, ну? Да ты его сто раз видела...

- А-а, вспомнила. Ради бога, не злись ты, если я сразу не могу кого-то вспомнить. Ведь они же и с виду все одинаковые, и одеваются одинаково, и разговаривают, и делают все одинаково.

Фрэнни оборвала себя: собственный голос показался ей придирчивым и ехидным, и на нее накатила такая ненависть к себе, что ее опять буквально вогнало в пот. Но помимо воли ее голос продолжал: