Лейн кивнул головой, ткнул вилкой в салат.

- Хоть бы у нас в эти дни время осталось, чтобы ты заглянула в мое треклятое сочинение, я тебе уже говорил про него, - сказал он. - Сам не знаю. Может, я с ним ни черта и не сделаю - там напечатать его и вообще, но хочется, чтобы ты хоть просмотрела, пока ты тут.

- С удовольствием, - сказала Фрэнни. Она смотрела, как он намазывает второй ломтик хлеба. - Может, тебе эта книжка и понравилась бы, - вдруг сказала она. - Она такая простая, понимаешь?

- Наверно, интересно. Ты масла есть не будешь?

- Нет, нет, бери все. Я не могу тебе дать ее, потому что все сроки давным-давно прошли, но ты можешь достать ее тут, в библиотеке. Уверена, что сможешь.

- Слушай, да ты ни черта не ела, даже не дотронулась! - сказал Лейн. Ты это знаешь?

Фрэнни посмотрела на свою тарелку, как будто ее только что поставили перед ней.

- Сейчас, погоди, - сказала она. Она замолчала, держа сигарету в левой руке, но не затягиваясь и крепко обхватив правой рукой стакан с молоком. Хочешь послушать, какой особой молитве старец научил этого странника? спросила она. - Нет, правда, это очень интересно, очень.

Лейн разрезал последнюю лягушачью ножку. Он кивнул.

- Конечно, - сказал он, - конечно.

- Ну, вот, как я уже говорила, этот странник, совсем простой мужик, пошел странствовать, чтобы узнать, что значат евангельские слова про неустанную молитву. И тут он встречает этого старца, это такой очень-очень ученый человек, богослов, помнишь, я про него уже говорила, тот самый, который изучал "Филокалию" много-много лет подряд. - Фрэнни вдруг замолчала, чтобы собраться с мыслями, сосредоточиться. - И тут этот старец первым делом рассказал ему про молитву Христову: "Господи Иисусе Христе, помилуй мя!" Понимаешь, такая молитва. И старец объясняет страннику, что лучше этих слов для молитвы не найти. Особенно слово "помилуй", потому что это такое огромное слово и так много значит. Понимаешь, оно значит не только "помилование".