IV

После тех трех бессонных ночей, которые он провел, убегая от высланных против него мюридов Шамиля, Хаджи-Мурат заснул тотчас же, как только Садо вышел из сакли, пожелав ему спокойной ночи. Он спал не раздеваясь, облокотившись на руку, утонувшую локтем в подложенные ему хозяином пуховые красные подушки. Недалеко от него, у стены, спал Элдар. Элдар лежал на спине, раскинув широко свои сильные, молодые члены, так что высокая грудь его с черными хозырями на белой черкеске была выше откинувшейся свежебритой, синей головы, свалившейся с подушки. Оттопыренная, как у детей, с чуть покрывавшим ее пушком верхняя - ------------------1 - Ну, ты скажешь мне, в чем дело? - Но, дорогая... - При чем тут "дорогая"! Это, конечно, лазутчик? - Тем не менее я не могу тебе сказать. - Не можешь? Ну, так я тебе скажу! - Ты? (франц.) [41] губа его точно прихлебывала, сжимаясь и распускаясь. Он спал так же, как и Хаджи-Мурат: одетый, с пистолетом за поясом и кинжалом. В камине сакли догорали сучья, и в печурке чуть светился ночник. В середине ночи скрипнула дверь в кунацкой, и Хаджи-Мурат тотчас же поднялся и взялся за пистолет. В комнату, мягко ступая по земляному полу, вошел Садо. - Что надо? - спросил Хаджи-Мурат бодро, как будто никогда не спал. - Думать надо, - сказал Садо, усаживаясь на корточки перед Хаджи-Муратом. - Женщина с крыши видела, как ты ехал, - сказал он, - и рассказала мужу, а теперь весь аул знает. Сейчас прибегала к жене соседка, сказывала, что старики собрались у мечети и хотят остановить тебя. - Ехать надо, - сказал Хаджи-Мурат. - Кони готовы, - сказал Садо и быстро вышел из сакли. - Элдар, - прошептал Хаджи-Мурат, и Элдар, услыхав свое имя и, главное, голос своего мюршида, вскочил на сильные ноги, оправляя папаху. Хаджи-Мурат надел оружие и бурку. Элдар сделал то же. И оба молча вышли из сакли под навес.