— Ну иди, иди, не мешай.

Хорошенькое дело — не мешай!

Глеб бросил письмо в почтовый ящик и, так как делать было больше нечего, пошел по поселку куда глаза глядят.

Теперь уже Глебу было совсем ясно — Лука хитрил, не хотел ехать ни в Одессу, ни в Севастополь, ни в чудесный город Никополь.

Конечно, Глеб мог бы не играть в кошки-мышки, а спросить прямо:

«Едем или не едем?»

Но тогда Лука мог бы ответить:

«Не поедем».

А Глеб боялся услышать это.

Но все-таки Глеб узнал всю правду.

И не от Луки, который был его родным братом, а совсем от постороннего человека.

Случилось это так.

Глеб шатался по поселку и вдруг услышал за плетнем в огороде Зины-Зинули тяжелые и горькие вздохи.

Вначале Глеб подумал, что вздыхает Зина-Зинуля или, может быть, даже ее отец Алушкин, но потом прислушался и понял, что это вовсе и не человек, а глупый и зловредный козел Алушкиных Филька.

Филька только по происхождению считался козлом. А так он был хуже самой вероломной собаки.

Говорили, будто Алушкин, который служил приемщиком в конторе «Заготкожживсырье», и в самом деле держал Фильку вместо собаки.

Козел не пропускал мимо ничего живого.

Шел он на противника не торопясь, ничем не выдавая своих коварных замыслов. И только по глазам Фильки — желтым, как застывшая сосновая смола, и по тому, как мелко вздрагивал черный общипанный хвостик, можно было догадаться, что в крови у него горит огонь сраженья.

Фильке уже давно хотели набить морду за его подлые штучки, но сделали это только вчера...

В «Заготкожживсырье» пришел сдавать шкурки охотник с Черной речки. Увидев жертву, Филька помотал головой, а потом подошел сзади, примерился рогами — и как наподдаст!

— А-а-а-а! — закричал охотник и тут же, как был, рухнул от страха и неожиданности на землю.

Потом уже, когда охотник пришел в себя, он так отходил Фильку сапогами, что тот едва не околел.