Затем снимает свой хитон,[5] отдает рабу и умоляет высадить его на берег. (3) А на войне, когда отряд, в котором он находится, вступает в бой, он призывает земляков остановиться рядом с ним и прежде всего оглядеться; трудно, говорит он, распознать и отличить своих от врагов. (4) Слыша боевые крики и видя, как падают люди, он говорит стоящим возле воинам, что в спешке забыл захватить свой меч, и бежит к палатке; затем посылает раба с приказанием разузнать, где неприятель. В палатке он прячет меч под подушку и потом долго мешкает, как бы разыскивая его. (5) Если увидит, что несут раненым одного из друзей, то, подбежав, ободряет, подхватывает и помогает нести. Затем начинает ухаживать за раненым: обмывает рану губкой и, сидя у изголовья, отгоняет мух от раны, словом, делает все, лишь бы не сражаться с врагами. А когда трубач затрубит сигнал к бою, то, сидя в палатке, бормочет: "Чтоб тебя черти побрали! Не даешь человеку заснуть, только и знаешь трубить". (6) И весь в крови от чужой раны, он выбегает навстречу воинам, возвращающимся с поля боя, распространяется о том, что он с опасностью для жизни спас одного из друзей. Потом приводит земляков и граждан своей филы поглядеть на раненого и при этом каждому рассказывает, что сам своими руками принес его в палатку.
XXVI. Приверженность к олигархии [1]
(1) Приверженность к олигархии - это, думается, стремление к господству, тесно связанное с корыстью. А приверженец олигархии вот какой человек. (2) Когда народ решает, кого взять в помощь архонту распорядителями праздничной процессии,[2] он берет слово и предлагает облечь выборных неограниченной властью.[3] И даже если другие выставляют десять кандидатов, говорит: "Хватит и одного, но пусть это будет настоящий муж". Из всего Гомера он запомнил только один-единственный стих:
Нет в многовластии блага, да будет единый властитель [4]
и больше ни одного не знает. (3) Вот какие нравоучительные изречения он постоянно твердит: "Нужно нам собраться и между собой обсудить, как избавиться от черни и от рынка; [5] надо отказываться от государственных должностей и не допускать для себя ни брани, ни почестей от этих людей".