К счастью для нас обеих, я только тогда начала догадываться, что заразилась от Чарли, когда она снова улеглась в постель и успела заснуть спокойным сном. За чаем мне без труда удалось скрыть свое состояние, но сейчас это было бы уже невозможно, и я поняла, что быстро иду по ее следам.

Однако наутро мне стало гораздо лучше, и я поднялась рано, ответила на веселое приветствие моей милой Ады, стоявшей в саду, и мы разговаривали с нею так же долго, как всегда. Но мне смутно вспоминалось, что ночью я бродила по обеим нашим комнатам и мысли мои немного путались, хоть я и сознавала, где нахожусь; кроме того, мне временами становилось не по себе от какого-то странного ощущения полноты - казалось, я вея распухла.

К вечеру я почувствовала себя настолько плохо, что решила подготовить Чарли, и сказала ей:

- Ты теперь совсем окрепла, Чарли, ведь правда?

- Совсем! - ответила Чарли.

- Достаточно окрепла, Чарли, чтобы узнать одну тайну?

- Ну, уж для тайны-то я безусловно достаточно окрепла! - воскликнула Чарли.

Но не успела Чарли прийти в восторг, как личико у нее вытянулось - она узнала тайну по моему лицу и, вскочив с кресла, упала мне на грудь, твердя от всего своего благодарного сердца: "Ох, мисс, это все из-за меня! Из-за меня это, я виновата!" - и еще многое другое.

- Так вот, Чарли, - начала я немного погодя, после того как дала ей выговориться, - если я расхвораюсь, вся моя надежда на тебя. И если ты не будешь такой же спокойной и терпеливой во время моей болезни, какой была, когда хворала сама, ты не оправдаешь моих надежд, Чарли.

- Позвольте мне еще немножко поплакать, мисс, - проговорила Чарли. Ох, милая моя, милая! позвольте мне только немножко поплакать, милая вы моя! - Не могу вспомнить без слез, с какой любовью и преданностью она лепетала, обнимая меня: - Я буду умницей.

Ну, я уж позволила Чарли поплакать еще немножко, и нам обеим стало как-то легче.