Я подняла вуаль и заговорила с женщиной. Она отозвалась вполголоса:

- Уж вы не посетуйте на него, сударыня. Он скоро одумается. - А мальчику она сказала: - Джо, Джо, что это с тобой?

- Я знаю, зачем она пришла! - выкрикнул мальчик.

- Кто?

- Да вот эта леди. Она хочет меня на кладбище увести. Не пойду я на кладбище. Слышать о нем не хочу. Она, чего доброго, и меня зароет.

Он снова задрожал всем телом и прислонился к стене, а вместе с ним задрожала вся лачужка.

- Целый день только о том и твердил, сударыня, - мягко проговорила Дженни. - Ну, чего ты глаза выпучил? Ведь это моя леди, Джо.

- Так ли? - с сомнением отозвался мальчик и принялся разглядывать меня, прикрыв рукой воспаленные глаза. - А мне сдается, она та, другая... Не та шляпа и не то платье, а все-таки, сдается мне, она та, другая.

Моя маленькая Чарли, преждевременно познавшая болезни и несчастья, сняла свою шляпу и шаль, молча притащила кресло и усадила в него мальчика, точь-в-точь как многоопытная старуха сиделка; только у опытной сиделки не могло быть такого детского личика, как у Чарли, которая сразу же завоевала доверие больного.

- Слушай! - повернулся к ней мальчик. - Скажи-ка мне ты. Эта леди - не та леди?

Чарли покачала головой и аккуратно оправила его лохмотья, стараясь, чтобы ему было как можно теплее.

- Так! - буркнул мальчик. - Значит, это должно быть, не она.

- Я пришла узнать, не могу ли я чем-нибудь помочь тебе, - сказала я. Что с тобой?

- Меня то в жар кидает, то в холод, - хрипло ответил мальчик, бросив на меня блуждающий, растерянный взгляд, - то в жар, то в холод, раз за разом, без передышки. И все ко сну клонит, и вроде как в голове путается... а во рту сухо... и каждая косточка болит - не кости, а сплошная боль.

- Когда он пришел сюда? - спросила я женщину.

- Я нынче утром встретила его на краю нашего города. А познакомилась я с ним раньше, в Лондоне. Правда, Джо?