Мистер Набб ехал на переднем сиденье и держал вожжи, миссис Набб - рядом. Сайлас сидел сзади, прислонясь к спинке и глядя, как позади повозки клубится пыль. Миссис Набб говорила нам всем доброе утро, называя каждого по имени, а потом спрашивала сына: "Сайлас, не хочешь поиграть с ребятами?" И оставляла его нам.

Всерьез его не обижали, только в шутку. Спихнут с обочины, так что он окажется по щиколотку в пыли, или в грязи, когда грязно. Он говорил: "Не надо", и выбирался обратно на дорогу, а его снова спихивали. Даже малыши его толкали, помню, мелюзга лет четырех-пяти лезла толкнуть Сайласа, которому было тогда десять, а то и двенадцать, и для своего возраста он был крупным мальчиком. Это бывало смешнее всего. Его спрашивали: "Сайлас, почему ты не дашь им как следует? Я бы никому не позволил толкаться". Иногда он отвечал: "Бог не велел драться". Если вообще отвечал.

Ему говорили: "Неужто Боженька так и сказал? И почему это я не слышал, чтобы Он это говорил? Или, может, я Его не так понял?"

Но вывести из себя его никогда не удавалось, разве что до слез довести. Если он начинал плакать, все пугались, что он наябедничает, и утирали ему нос, и успокаивали изо всех сил. Мне это бывало противно, и сам я, как только немного подрос, перестал его толкать. Конечно, когда малышня его пихала, было действительно весело. Но иногда мне хотелось, чтобы Сайлас хоть разок кого-нибудь поколотил.

Каждое лето в воскресной школе устраивали большой пикник. Женщины готовили еду, жареных цыплят, мясо, яйца со специями, пекли печенье, лимонные и сырные пироги, домашний хлеб, делали фруктовый чай. И приносили с собой лед в сумках для чая и мороженого.

В то лето, когда Сайласу было тринадцать или четырнадцать, мистер Набб предложил провести пикник у них, а место там и вправду было отличное, лучше не придумаешь.