Я выгладил три рубашки, проверил, не осталось ли складок, и развесил их. Как только я выключил утюг и убрал его в шкаф вме-сте с гладильной доской, в голове у меня заметно прояснилось.

Я двинулся на кухню, чтобы налить стакан воды, и тут опять за-звонил телефон. Чуть поколебавшись, я решил все-таки поднять трубку. Если это та же женщина, я скажу, что глажу, и закончу разговор.

Это оказалась Кумико. Часы показывали полдвенадцатого.

- Как дела? - спросила она.

- Прекрасно, - ответил я.

- Чем занимаешься?

- Только что гладить закончил.

- Что-нибудь не так? - В ее голосе слышались еле заметные напряженные нотки. Она знала, в каком состоянии я обычно принимаюсь гладить.

- Да нет. Просто выгладил несколько рубашек. - Я уселся на стул и переложил трубку из левой руки в правую. - Ты чего звонишь?

- Ты стихи умеешь писать?

- Стихи? - удивленно переспросил я. "Стихи? Какие еще стихи?"

- Моя знакомая из одного журнала: Это журнал для девушек. Им нужен человек, чтобы отбирать и править стихи, которые присылают в редакцию читательницы. Еще он должен каждый месяц писать короткое стихотворение на титульную страницу. За такую легкую работу платят неплохо. И занят, конечно, будешь не целый день. Они могут подбрасывать еще что-нибудь на редактирование, если:

- Легкая работа? - перебил ее я. - Эй, погоди. Мне же нужно что-нибудь, связанное с правом. Откуда ты взяла, что я умею править стихи?

- Я думала, ты что-то писал, когда учился в школе.

- Конечно, писал. В стенгазету - какой класс стал чемпионом по футболу или как учитель физики свалился с лестницы и попал в больницу. В общем, всякую чепуху. Но не стихи. Я не умею писать стихи.

- Но я ведь говорю не о настоящих стихах, а о какой-нибудь ерунде для школьниц. Никто не требует, что они вошли в историю литературы. Ты их сможешь выдавать с закрытыми глазами. Понятно тебе?