Что ты сам не будешь прежним". Однако

Улыбающийся Бо Цзю-и заметил, глядя сочувственно:

"Любой заслуживает строгости, "то хотя бы однажды

назвал несправедливость - несправедливостью".

А его друг Ду-фу тихо промолвил: "Понимаешь,

изгнание

Не место, где можно отучиться от высокомерия".

Однако земной,

Совершенно оборванный, Вийон предстал перед ним

и спросил: "Сколько

Выходов в твоем доме?" А Данте отвел его в сторону,

Взял за рукав и пробормотал: "Твои стихи,

Дружище, кишат погрешностями, подумай

О тех, в сравненьи с которыми ты - ничто!"

Но Вольтер прервал его: "Не забывай про деньжата,

Не то тебя уморят голодом!"

"И вставляй шуточки", - воскликнул Гейне.

"Это не помогает,

Огрызнулся Шекспир. - С приходом Якова

И я не мог "больше писать". - "Если дойдет до суда,

Бери в адвокаты мошенника! - посоветовал Еврипид,

Чтобы знал дыры в сетях закона". Смех

Не успел оборваться, когда из самого темного угла

Послышался голос: "А знает ли кто твои стихи

Наизусть? И те, кто знает,

Уцелеют ли они?" "Это забытые,

Тихо сказал Данте,

Уничтожили не только их, их творения - также".

Смех оборвался. Никто не смел даже переглянуться.

Пришелец

Побледнел.

О НЕМЕЦКОЙ РЕВОЛЮЦИОННОЙ ДРАМАТУРГИИ

За полтора десятилетия, прошедшие после мировой войны, немецкая драматургия пережила известный подъем. Она стала рупором тех глубоко недовольных слоев, которые испытывали все большие сомнения в способности и возможности господствующего класса устранить чудовищную нищету. Немецкая революционная драматургия стремилась рассказать правду о положении дел в стране. Империалистическую войну, которая обошлась человечеству в десять миллионов жизней, а принесла выгоду лишь ничтожной кучке эксплуататоров, невозможно было бы вести, если бы людям в школах, на военных сборах, в буржуазной печати не вдалбливались без конца определенные идеи.