– Ну? Что это с вами?

Он не отвечал ничего, покрывая жадными поцелуями золотой пушок на белой шее. Он держал ее всю, прижимая свои колени к ее ногам и сливаясь грудью с ее плечами. Она закричала:

– Пустите же меня!

Он поступил как раз наоборот: он ее поднял, как куклу, держа одной рукой за талию и другой под ляжками. И бросил ее на кровать, между платьев, которые зашуршали шелком. Она сопротивлялась, ради приличия, – но недолго.

– Довольно же!

– Я кончаю.

Он в самом деле кончил – на свой лад – и поднялся снова, очень медленно, безупречно корректный.

Не говоря ни слова, она возвратилась к зеркалу и распустила волосы. Потом она начала хохотать. Он стоял позади нее и шутливо пощипывал губами завивающиеся кольца волос на затылке.

– А как же Раймонд? – вдруг спросила она.

– Что Раймонд?

– Вы не чувствуете угрызения совести?

Он ответил очень галантно:

– Вы слишком прелестны.

Она сделала польщенную и недоверчивую мину.

– Но ведь вы большие друзья с ним?

– Большие.

– А если б он знал? Он пришел бы в ярость.

Фьерс едва удержался от смеха. Ревность чужда цивилизованным людям. И Мевиль, наверное, бесконечно мало интересовался изменами какой-либо из своих подруг.

Она смотрела на него нежно, ожидая поцелуя. Было видно, что она относилась очень серьезно к измене Фьерса своему другу. И тяжесть этого преступления, совершенного ради нее, приятно льстила ее самолюбию. Он поцеловал ее снисходительно и не без тени иронии. Теперь, после того, как он обладал ею, она была совершенно для него безразлична. И чего это, собственно говоря, ему сейчас вздумалось?..

В полдень он возвращался на борт завтракать. Рулевой ожидал его, чтобы передать только что подписанный приказ. Он прочел:

«Контр-адмирал, командующий второй дивизией китайской эскадры,