- Ты... зайдешь к нам в день отъезда?

- Конечно.

Абид заметил ее волнение и смущение, ему захотелось утешить ее. Он спросил:

- Ты ведь будешь дома?

- А где же мне быть?

- Тогда мы увидимся.

- Если мать разрешит.

- Разрешит.

- Всего хорошего.

- До встречи.

* * *

Абид был из бедной семьи. Он любил Зулейху со всей глубиной того чувства, на которое способна любовь, но отец Зулейхи требовал за нее выкуп, и у Абида не было другого пути, чтобы добыть его и соединиться с Зулейхой, кроме как отправиться за море. Так в поисках денег для выкупа он уехал во Францию, чтобы наняться куда-нибудь на завод... Только на заводе, считал он, можно заработать на выкуп.

Сначала ему не повезло, и целых три месяца он жил за счет других рабочих, а когда нашел работу, радуясь, что сможет заработать на выкуп, и в глазах его засветилась надежда на возвращение, у него в легких уже прочно обосновался туберкулез.

Жил он не в самом Париже. Я видел его чаще всего в одиночестве. В недолгие минуты отдыха он сиживал на одной и той скамейке в парке Сен-Клод я ни разу не видел, чтобы он сменил это место... Но секрет этого я понял только после его смерти...

Скамейка эта стояла напротив скульптуры обнаженной девушки. Сюда он приходил на свидания со своей Зулейхой!

Когда он был уже в больнице, при смерти, я сидел у его изголовья. Он бредил, щеки его раскраснелись от лихорадки, пылавшей у него в груди. Он был красив, а перед смертью стал еще прекрасней - любовь к Зулейхе читалась в его полузакрытых глазах, на бледных губах, на щеках, раскрасневшихся от жара, на влажном лбу.

- Передай Зулейхе, что я не приду завтра, - сказал он.

Я ответил:

- Не думай сейчас о Зулейхе. Она будет ждать, даже если ты вернешься через десять лет.

- Прошу тебя, скажи ей, что я не приду завтра, - повторил он. - Иди сейчас в парк и скажи ей.

- В какой парк?