Народы отягчив ярмом страны великой,

Заставив их назвать предателя - владыкой.

Рим против Рима встал, и род пошел на род,

Чтобы тиранов вновь себе избрал народ.

Ужасных этих дел я дал изображенье,

Назвал захватчиков, Достойных поношенья

И ненавистных нам - сказал все про сенат,

Короче говоря - про их триумвират.

Я красок не щадил и не смягчал названий

При пересказе всем известных злодеяний.

В стремленье убивать никто их не был злей,

Потоплен был весь Рим в крови своих детей.

Кто был убит в толпе, на площади шумящей,

Кого среди семьи настиг удар разящий.

Убийца поощрен был высшею ценой.

Задушен муж бывал в ночи своей женой,

Сын умертвить отца решался без пощады,

За голову его прося себе награды.

Какая б только кисть изобразить могла

Кровавый этот мир и гнусные дела!

Назвать ли ряд имен, исполненных значенья,

Чью смерть напомнил я, чтоб вызвать возмущенье,

Погубленных, чей дух равенствует богам,

Кто дерзостным клинком сражен у входа в храм?

Могу ль изобразить, к какому исступленью,

К какому трепету, к какому дерзновенью

Картиной мрачных зол, ужасных до конца,

Своих сообщников я обратил сердца?

Не тратя зря минут, я, видя гнев их ярый,

Способность все презреть и наносить удары,

Прибавил в нескольких словах: "Насилья гнет,

Потеря наших благ, имуществ и свобод,

Грабеж родных полей, расправа с городами,

Изгнание отцов и войн гражданских пламя,

Все это - лестница, которой Август сам

Взошел на этот трон, чтоб стать владыкой нам.

Но жребий нам не столь уж тягостный достался:

Из трех тиранов он единственный остался.

Двух соправителей убрав, поддержки он,

Один несущий власть, теперь уже лишен.