- Чтоб тебе пусто было от подобных пожеланий, - сказало Солнце. - Как осмелилась ты глумиться над нашим могуществом в столь кощунственных выражениях? Да пусть мне только дозволят, а уж я, Солнце, поджарю тебя на огне летнего зноя, испепелю свирепым пламенем, сведу с ума дремотной истомой.

- Лучше ступай да займись-ка осушкой трясин, - ответила Фортуна. Даруй плодам зрелость, врачу - больных лихорадкой, ловкость - ногтям тех, кто ловит блох под твоими лучами. Видала я, как ты пасешь коров, видала и то, как ты бегаешь за девчонкой, а ей и дела нет, что ты Солнце, наводит, негодница, тень на ясный день. Не забывай, что у тебя собственный сын сгорел. А посему зашей себе пасть и не мешай говорить тому, кому пристало.

Тогда-то, сурово насупившись, Юпитер произнес такие слова:

- В твоих речах, как и в рассуждениях той плутовки, есть доля истины. Но все же, дабы смягчить недовольство смертных, повелеваю окончательно и бесповоротно: пусть в некий день и некий час каждому человеку на земле будет воздано по заслугам. Быть по сему; назови только .день и час.

Фортуна ответствовала:

- Зачем откладывать в долгий ящик то, чему суждено совершиться? Сегодня же и сделаем, только узнаем, ;который теперь час.

Солнце, всем часовщикам хозяин, тотчас отозвалось:

- Нынче у нас двадцатое июня, а время - три часа, три четверти и десять минут пополудни.

- Ладно, - сказала Фортуна, - когда будет четыре, все вы увидите, что случится на земле.

Сказано - сделано. Смазала Фортуна ось своего колеса, приладила получше обод, поменяла, где надо, гвозди, распутала веревки, тут отпустила, там натянула - а Солнце как закричит: