- Пойдем ко мне, Сузи, - говорил он, обнимая ее, - я без тебя дня не проживу.

- Видишь же, не могу! - кричала Сузи, трепеща от восторга и ужаса.

- Почему не можешь? Этого тина боишься, что ли?

- Ты не знаешь, что это за человек!

- Я не знаю? Я его с десяти лет знаю. Первый эгоист в Ирландии. Только о себе и думает.

- Убирайтесь, чертовы распутники! - кричал Джек, давясь от смеха, как будто это все была сцена из какойнибудь пьесы.

Но это была пе пьеса. Вернее, не совсем пьеса. Двайеры в то лето жили в Кросхейвене, Пет проводил там много времени, флирт продолжался, и Сузи это уже даже правилось. Ночные утесы, шум моря, общество привлекательного молодого человека, который так хорошо умеет ухаживать, - теперь она стала понимать обольщенных девушек, о которых читала в романах, и сочувствовать им. Может быть, бедная Тэсс не так уж и виновата! Ей показалось, что и Пет теперь лучше к ней относится, и мать, которая признавалась, что ей нравятся парни с огоньком, тоже ничего против не имеет. Но вот действовало ли это на Джека, Сузи понять не могла, и она уже начинала думать, что, может, мать права, и ему действительно чего-то не хватает.

Все это лето Пету нездоровилось, и, когда он вернулся в Корк, ему должны были делать операцию. Сузи никогда не видела Джека таким подавленным. Каждый вечер он ходил в больницу. Сузи узнала от матери Пета, что Джек готов был где-то занять денег, чтобы Пет мог поехать в Швейцарию. Когда она это рассказала своей матери, миссис Двайер фыркнула: "Пока ты его к алтарю приведешь, он будет весь Корк содержать". "Но они друзья, мама", - возразила Сузи, а ее мать ответила:

"Как будто у него только перед друзьями обязательства!"

В Швейцарию, однако, ехать было уже поздно. На следующей после рождества педеле Пет умер так же, как и жил, - легко, быстро, заигрывая с сестрами в больнице с такой отчаянной галантностью, что у Джека сердце сжималось. После похорон он стал навещать родителей Пета точно так же, как навещал Мэдж Хаит, и приводить в порядок оставшиеся после Пета дела.