И вот в начале XX века Вы, как ни в чем не бывало, просите у меня пьесы о Дон Жуане. Однако из приведенного выше обзора Вы видите, что для нас с Вами Дон Жуан устарел по меньшей мере сто лет назад; а что касается менее начитанной широкой публики, пребывающей все еще в XVIII веке, то ведь к ее услугам Мольер и Моцарт, превзойти которых нам, смертным, не дано. Вы подняли бы меня на смех, если бы я принялся описывать - в наше-то время привидения, дуэли и "женственных" женщин. Что касается обыкновенного распутства, то Вы же первый мне напомните, что Мольеров "Каменный гость" пьеса не для искателей любовных приключений и что даже один такт томной сентиментальности Гуно или Бизе показался бы отвратительной распущенностью на фоне моцартовского "Дон Жуана". Даже более или менее отвлеченные пассажи пьесы о Дон Жуане настолько обветшали, что непригодны к употреблению: к примеру, сверхъестественный противник Дон Жуана швырял отказывающихся раскаяться грешников в озера пылающей серы, где их подвергали мучениям рогатые и хвостатые дьяволы. От этого противника - и от этой идеи раскаяния - много ли осталось такого, что я мог бы употребить в посвященной Вам пьесе? С другой стороны, мещанское общественное мнение, которое едва ли замечал испанский аристократ во времена первого Дон Жуана, сейчас торжествует повсеместно. Цивилизованное общество - это огромная армия буржуа; аристократ теперь просто не решится шокировать зеленщика. Женщины - "marchesane, principesse, cameriere, cittadine" [Маркграфини, княгини, горничные, горожанки (итал.)] и прочие - стали также опасны: слабый пол теперь силен и агрессивен.