Он услышал протяжный скрежет тормозов, и сирена оборвалась. Господи! Поймали все-таки! В люке на фоне дождливого неба повисло белое лицо. "Отчего эта штука сдвинута?" - послышался голос полицейского. Крышка медленно поползла обратно, и от отверстия остался только узкий темный серп. "Ну-ка, помоги", - сказал кто-то. Крышка с лязгом легла на место, погасив свет и звуки верхнего мира. Он стоял по колени в упругом потоке, дышал теплым смрадом гнили и брожения, грудь болела.

Из отдушин в крышке протянулись дымчато-лиловые пики и накололи крапчатый узор на бегущей воде. С раскрытым ртом он слушал, как машина проехала сверху по мокрой мостовой, и скоро тяжкий шум ее утих, словно гудение самолета, нырнувшего в тучу. Он никогда не думал, что от машины может быть такой звук, - здесь все казалось странным и неправдоподобным. Он задумчиво стоял, по колени в бурчащей воде.

Все было настолько пропитано запахом гнили, что скоро он перестал его замечать. Он достал сигареты, но оказалось, что спички намокли. Пошарил по карманам, в кармане рубашки нашел сухую книжечку со спичками и чиркнул. В мокром мраке спичка занялась дурным зеленым пламенем, потом красным, оранжевым и, наконец, желтым. Он закурил смятую сигарету; потом, при мерцающем огне спички, огляделся - нет ли где какого выступа, чтобы легче было сопротивляться напору воды. Зрачки у него сузились; он стоял между двумя парными стенами, которые метрах в двух над головой сходились каплющим, мышиного цвета сводом. Дно коллектора представляло собой треугольный желоб. Налево тоннель терялся в пепельном тумане. Направо был крутой спуск, куда низвергалась вода.

Теперь он понял, что, если бы вовремя не встал на ноги, его уволокло бы на тот свет, а если бы спустился в любой другой колодец, то, скорее всего, утонул бы. Сквозь шум потока прорывались более резкие звуки падающей воды: из меньших труб в коллектор лились тонкие струн.