Ящик висел у него на плече.

Улыбающийся Тони не издал ни звука. Он двинулся, будто просто хотел ответить таким же ударом. Сэм воскликнул:

- Э-э, ты что, Тони, ты...

Крик потонул в диком крещендо страшного вопля.

Вопль отозвался эхом и слился с голосами сотен женщин.

Машинист поезда с такой силой нажал на пневматические тормоза, что пассажиры попадали с ног.

Коробка Улыбающегося Тони описала дугу, задев голову Сэма Галливанти. Может, и к лучшему, что крики женщин и проклятия мужчин заглушили звук перемалывающихся костей и мяса под колесами поезда.

Кондукторы раскрыли двери. Несколько сотен пассажиров слышали этот страшный крик. Мужчины и женщины ринулись вон с платформы, усугубляя толчею.

Те, кто всего минуту назад стремились втиснуться в поезд, теперь рвались назад, к лестнице, к выходу.

Два человека схватили Улыбающегося Тони. Чистильщик обуви все еще держал за ремень свой ящик.

Тряпки вывалились из него. Улыбающегося Тони втащили обратно в толпу.

Полицейский в униформе патрульной службы надземки первым схватил Улыбающегося Тони. Подбежали и другие. Рабочие надземки тем временем пытались извлечь из-под колес то, что осталось от Сэма Галливанти.

Из всех зевак, оттесненных прибывшей полицией от Тони Тальяно, спокойнее всех выглядел сам Улыбающийся Тони.

- Что произошло? - спросил полисмен. - Чем тебе помешал этот парень?

- Он мне не помешал, - спокойно сказал Улыбающийся Тони. - Сэм - мой приятель. Он дал мне под ребро. А я двинул ему коробкой. Это все довольно забавно.

Улыбающийся Тони, оскалив зубы, глядел на полицейского. Он не пожал плечами и даже не шевельнул рукой. Его черные глаза были неподвижны. Губы тонкой резиной растянулись, обнажив белые зубы.

- О Господи! - вырвалось у одного из полицейских. - Он толкает парня под поезд за тычок под ребро! И еще потешается после этого!