— Это правда? — все еще не верил пан Модест.

— Зачем бы я тебя посылал? Больше никому не доверяю…

— Двести тысяч! — чуть слышно произнес Сливинский. — По сто тысяч! Святая дева Мария, заступись и помоги!

— Нашел у кого просить! — усмехнулся Павлюк. — На бога надейся…

— Зачем же было ломать всю эту комедию? — поморщился Сливинский. — Не мог предупредить?

— Чтобы американец сразу же заподозрил нас? — захохотал Мирослав. — Нет, дружище, так дела не делаются. Посмотрел бы ты на свою морду, когда я сказал, куда придется ехать!

— Постой, постой… А Хмелевец?

— Он знает только про бумаги. За чемодан отвечаешь ты.

— А ты умеешь делать дела, — сказал Сливинский с уважением.

— На том и держимся! Так мы договорились?

— Делим пополам? Хотя, — вдруг спохватился пан Модест, — это несправедливо. Я рискую гораздо больше и думаю…

Павлюк нахмурился.

— Меня не интересует, что ты думаешь, — оборвал он, — и я всегда смогу найти того, кто согласится и на меньшее!..

Пан Модест подумал, что он мог бы донести на Павлюка шефу и убрать его с дороги, но что этим выиграет? Бандера узнает о деньгах и не выпустит их из рук. Границу все равно придется переходить, а получишь кукиш… Сто тысяч, да еще и в валюте, — об этом можно только мечтать! И не надо быть слишком ненасытным! Да и неизвестно, чем все это кончится: деньги будут у него и, может, пану Павлюку придется долго–долго разыскивать Модеста Сливинского…

Мирослав будто разгадал мысли Сливинского, так как сказал угрожающе:

— У нас честная игра, и, если попытаешься обмануть, я достану тебя везде!

Пан Модест отвел глаза. Конечно, двести тысяч лучше, чем сто, но стоит ли рисковать жизнью? Тем более что, действуя умело, можно самому быстро удвоить эту сумму. К тому же пути господни неисповедимы, и кто знает, как все получится…