Проехали Дынники, дорога вилась под горой. Асфальт тут успели залатать, и машина катилась легко, срезая повороты.

Контрольный пункт увидели совсем неожиданно: за очередным холмом поднятый шлагбаум и два грузовика возле него. Автоинспектор махнул Дмитру, показывая на обочину, и парень остановился сразу же за грузовиком, покрытым брезентом. Старшина взглянул на номер «олимпии», внимательно посмотрел на Заставного и протянул руку, требуя права и путевку.

— Машина облфинотдельская? — спросил он. — Ты что ж, давно там работаешь?

Пан Модест почувствовал, что у него остановилось сердце. И все же нашел в себе силы повернуться к автоинспектору. Но вмешиваться не пришлось.

— Подменяю товарища Бандривского, — ответил Заставный и глазом не моргнув. — А вы что, знаете Валерия Тимофеевича? Он заболел…

— Передашь привет! — Старшина вернул путевку, посмотрел на Сливинского: — Ваши документы…

Пан Модест медленно полез в карман. А если этот старшина знает начальника облфинотдела? Посмотрел вперед — не убежишь. Два милиционера и солдат с автоматом. У будки мотоцикл. Нет, не убежишь…

Небрежно, не глядя на старшину, подал красную книжечку через плечо. Тот посмотрел и козырнул.

— Прошу вас! — вернул документ. Заглянул на заднее сиденье.

Хмелевец зашевелился.

— Товарищ из райисполкома, — пояснил Заставный.

— Ну хорошо, — разрешающе махнул рукой старшина, — поезжайте.

Въезжали в город, который вызвал у Сливинского много воспоминаний. Он любил этот город, и новая встреча с ним растрогала его. Думал: никогда уже не увидит этого длинного проспекта. Кладбище, церковь, где он молился, базар и узенькие боковые улочки — все знакомое и близкое. Центр с почерневшими, давно не ремонтировавшимися домами. «Жорж»… Как он теперь называется? «Интурист»… Черт, и придумали же название!..

— Поворачивай налево и — к университету! — приказал он Дмитру.