Окинув комнату взглядом, я остановился на бадье. Зеркала нет, так что использую заменитель. Узрев своё отражение, я с трудом удержался от очередного крика или потока ругани. Я был негром, обрезанным кучерявым негром с жидкой бородкой и усами. Мама, роди меня обратно. Хотя лучше не надо – мало ли какая коричневая мама была у этого негра. Судя по жидкой растительности и несколько прыщавой морде, принц был ещё пацаном. Я устало вздохнул – всё веселее и веселее. Ну да ладно, будем жить в чём есть, может, скоро проснусь или придут добрые дяди в белых халатах с уколом и смирительной рубашкой. Тем более что я совсем запамятовал о кошачьих отходах во рту.

Я решительно открыл дверь. Амбалы, похоже, решили стать оплотом стабильности в моём мире и сейчас неизменно сторожили дверь. Три гадких монашка нервно жались друг к другу в паре шагов от них.

– Ты, – я указал пальцем на лапавшего меня извращенца, – …, с глаз моих долой. Увижу – пришибу.

Тот чесанул прочь по коридору.

– Теперь ты, – я указал на смелого, что заговорил со мной ранее, – разузнай, где лекарь Жен и где мой отец.

Как странно произносить это слово, подразумевая чёрт знает кого.

– А ты, – обратился я к третьему монашку, – принеси мне вина, чистой воды и два яблока.

Надеюсь, в Эфиопии яблоки растут или хотя бы мой мозг найдёт правильный перевод.

– Солдаты, благодарю за службу, так держать!

Игнорировать амбалов мне показалось неприличным.

– Служим царю! – перевёлся мне их ответный рявк.

Да, с армией надо дружить в любой ситуации.

Я вернулся в комнату, сел на кровать и снова уставился в окно, нервно хихикая про себя.