Но она была из породы неустрашимых, и ее милое лицо не выражало такой тревоги, как лицо черноволосого, похожего на пирата, но достойного штурмана "Сапфира". Быть может, на совести у нее было спокойнее, чем у ее мужа. Разумеется, в его жизни не было ни одного скрытого от нее уголка, но совесть женщины как-то более изобретательна, когда приходится подыскивать убедительные и веские оправдания. Вдобавок все зависит от того, кто нуждается в этом оправдании.

Они договорились, что она не придет на пристань провожать его.

- Удивляюсь, как это ты еще хочешь смотреть на меня, - сказал этот чувствительный человек, но она не засмеялась.

Бантер был очень чувствителен; наконец он простился с ней наскоро и ушел. На борт он явился вовремя и произвел, как всегда бывало, впечатление на речного лоцмана в помятой соломенной шляпе, который должен был вывести "Сапфир" из дока. Речной лоцман был очень вежлив с величественным старшим помощником, у которого была такая необычная внешность. "Вот прекрасный манильский трос для тросового стопора, мистер... э-э-э... Бантер, благодарю вас". Морской лоцман, покинув "жемчужину", благополучно вышедшую из Дувра в Ламанш, рассказывал своим приятелям, что на сей раз старший помощник "Сапфира" слишком хорош для старого Джонса.

- Его зовут Бантер. Удивляюсь, откуда он взялся. Никогда не видал его ни на одном из судов, которые я проводил все эти годы. Такого человека не забудешь. Нельзя забыть. И превосходный моряк. Ну и будет же теперь этот старик Джонс морочить ему голову. А может быть, старый дурак струхнет, потому что этот человек, кажется, не из тех, кого можно оседлать, он вам скажет, какого он о вас мнения. А вот этого-то старик Джонс и боится больше всего на свете.

Так как здесь речь идет о спиритическом опыте, касавшемся если и не самого капитана Джонса, то, во всяком случае, его судна, нет нужды останавливаться на других событиях, происшедших во время этого плавания. Это было самое обыкновенное плавание, и команда была самая обыкновенная.