- Ты его видел? - перебил капитан.
- Видел. Я смотрел на него. И услышал грохот - ужасный грохот. Как будто грот-мачта свалилась за борт. Похоже было на то, что его кто-то ударил.
Капитан Джонс почувствовал смущение и беспокойство.
- Послушай, - резко сказал он, - его кто-нибудь ударил? Что ты видел?
- Ничего, сэр, ей-богу, ничего! Да видеть было нечего. Он только вскрикнул тихонько, взмахнул руками и свалился вниз - трах-тарарах. Больше я ничего не слышал, вот я и отпустил на минуту штурвал, чтобы вызвать вас наверх.
- Ты струсил!- воскликнул капитан Джонс.
- Да, сэр, что правда, то правда!
Капитан Джонс пристально посмотрел на него. Тишина на его корабле, продолжающем свой путь, как будто таила в себе опасность, тайну. Ему не хотелось самому, идти разыскивать помощника на средней палубе, такой темной, такой безмолвной. Он только подошел к передней оконечности полуюта и окликнул вахтенных. Когда сонные матросы гурьбой прибежали на корму, он заорал:
- Пусть кто-нибудь осмотрит штормтрап! Лежит там внизу помощник?
По их испуганным возгласам он понял, что они нашли его. Кто-то даже с испугом крикнул:
- Он мертв!
Мистера Бантера уложили в его койку, и когда в каюте зажгли лампу, то увидели, что он и в самом деле похож на мертвеца, хотя было ясно, что он еще дышит. Подняли на ноги стюарда, второго помощника послали на палубу следить за курсом, а капитан Джонс больше часа молча трудился, приводя в сознание Бантера. Наконец тот открыл глаза, но говорить не мог. Он был оглушен и безучастен ко всему. Стюард забинтовывал скверную рану у него на голове, а капитан Джонс держал фонарь. Чтобы наложить хорошую повязку, им пришлось срезать у мистера Бантера много черных, как смоль, прядей. Покончив с этим и поглядев на пациента, они оба вышли из каюты.
- Странная это история, стюард, - сказал капитан Джонс, выйдя в коридор.