На другой день они отправились в консульство Соединенных Штатов. Мистер Риверс излагал консулу суть дела, а Йере служил им переводчиком. Йере сделал решительный шаг: подал в консульство заявление со всеми нужными бумагами и предупредил профессора Колунова о своем уходе с поста редактора газеты, - как только будет получено иммиграционное разрешение.

Профессор права, толстяк, обладавший званием почетного доктора одиннадцати иностранных университетов и маленькими живыми глазками, пронзил Йере взглядом и с удивлением спросил:

- Зачем это?

- Мне нужно переменить климат, - отвечал Йере.

- Неправда! Вы величайший на свете лжец! Вы обманываете даже тогда, когда говорите правду.

- Главное - быть хоть в каком-нибудь отношении величайшим в мире, - не без скромности заметил Йере.

- Вы вечно чем-то недовольны, - продолжал одиннадцатикратный почетный доктор. - Вам нужен райский климат и избранное общество преисподней, иначе вам все не по душе. Так, стало быть, перемена климата?

- Вот именно. Особенно не по душе мне пришелся климат тюрьмы.

- А как же идеалы? Год назад вы обещали посвятить всю свою жизнь правде и только правде. Эмиль Золя говорил: "Правда отправилась в далекий путь..."

- Я тоже отправляюсь, - перебил Йере.

Правдолюбивый юрист двинулся на Йере, словно танк, глядя ему прямо в глаза и подавляя всякую попытку захватить инициативу в разговоре.

- Господин магистр, - проговорил он не без иронии, - у французов была поговорка: "Лучшее лекарство от перхоти - гильотина". А я вам скажу: лучшее отрешение от правды - покинуть редакцию "Правдивого слова" немедленно, не дожидаясь иммиграционного разрешения.

В жизни Йере это был шестнадцатый случай, когда ему давали полный расчет. Он поспешил в гостиницу "Хельсинки", чтобы повидать мистера Риверса, но тот испарился, точно эфир. Лишь в книге записи приезжающих появилась лаконичная отметка: "Уехал обратно в США".