Бегбик. Вот как, в купальне?

Джесси. Давайте начистоту, вдова Бегбик. Дело в том, что мы затеяли шутку.

Бегбик. Вот как, шутку?

Полли. Не правда ли, сударь? Ведь речь идет о шутке.

Гэли Гэй. Да, речь идет, так сказать, о... сигаре. (Смеется.)

Трое солдат смеются вместе с ним.

Бегбик. О, как беспомощна слабая женщина перед четырьмя такими сильными мужчинами! Нет, никто не сможет упрекнуть вдову Бегбик в том, что она помешала мужчине сменить штаны. (Отходит в глубину сцены и пишет на доске мелом: "Одна пара штанов, одна куртка, две портянки и т. д.")

Гэли Гэй. Что же это все-таки значит?

Джесси. Ничего. Совершенно ничего.

Гэли Гэй. А не опасно, если это откроется?

Полли. Нисколько. Тем более для вас. Ведь один раз не считается.

Гэли Гэй. Да, это правильно. Один раз не считается. Так говорят.

Бегбик. За обмундирование прошу по пять шиллингов в час.

Полли. Да вы с нас шкуру сдираете. Не больше трех.

Джесси (смотрит в окно). Собираются дождевые тучи. Если теперь пойдет дождь, то паланкин промокнет, а если паланкин промокнет, то его заберут в пагоду. А если его заберут в пагоду, то в нем обнаружат Джипа. А если обнаружат Джипа, то мы все пропали.

Гэли Гэй. Маловат для меня, никак не напялю.

Полли. Вы слышите, он говорит, что мундир мал.

Гэли Гэй. И башмаки жмут ужасно.

Полли. Все слишком мало. Совершенно непригодно! Два шиллинга!

Уриа. Молчи, Полли. Итак, четыре шиллинга за то, что все слишком мало, и особенно потому, что башмаки жмут, не так ли?

Гэли Гэй. Очень жмут. Ужасно жмут.

Уриа. Этот господин вовсе не такая размазня, как ты, Полли!

Бегбик (отзывает Уриа в сторону и ведет его к плакату). Час тому назад по всему лагерю развесили эти плакаты. В них написано, что совершено воинское преступление. Еще неизвестно, кто виновные. И этот мундир я только потому оценила в пять шиллингов, чтобы ваша рота не оказалась замешанной в преступлении.