* * *
Мужское начало Мейлера, его восприятие действенной силы как некой текучей материальной субстанции, отлично срабатывает в различных эпизодах исцелений. В интервью журналу "Эт рэндом" Мейлер говорит, что он, известный, признанный мастер, ощущает себя "наполовину человеком, наполовину кем-то еще". Эта двойственность, чувство "человека в человеке" берет верх, когда Иисус, постоянно сомневаясь в своих возможностях и предназначении, неуверенно впускает в себя поток божественной мощи. Некоторые чудеса получают вполне рациональное объяснение. Например, хлебы и рыбы появились в нужном количестве благодаря тому, что имевшийся хлеб и три вяленые рыбки разделили на крошечные кусочки. Первое же Иисусово чудо, превращение воды в вино на свадьбе в Кане Галилейской, реконструировано довольно странным образом. Согласно Библии, мать просит его совершить чудо, а в ответ слышит упрек: "...женщина, почему ты мне это говоришь? Мое время еще не настало". У Мейлера же Иисус не говорит Марии ничего, лишь молча съедает спелую виноградину, "напряженно думая о Духе, что живет внутри нее", и превращает воду, налитую в кувшины, в вино. Позже, пытаясь одолеть море людских страданий, этот творец чудес периодически лишается божественной силы и впадает в прострацию. Акты исцеления чреваты окончательной потерей силы, они даются ему тяжело и отнюдь не обречены на успех. Когда в Иерусалиме к Иисусу обращается слепой от рождения человек, Спаситель выглядит до смешного растерянным:
* * *
Взглянув на слепца, я даже не понял, с чего начать: по бокам его носа не было хотя бы незрячих глаз. Лишь две щели темнели под бровями.