* * *
Канонические Евангелия сурово скупы, их авторы не хотели или не умели дать событие крупным планом, высветить его кинематографически, чего подспудно ждет от текста человек современный. В Евангелии от Марка эпизод распятия предваряет сцену, в которой безымянные римские солдаты разыгрывают конфискованную одежду: "Распявшие Его делили одежды Его, бросая жребий, кому что взять". Однако в сравнении с этим штрихом любые средневековые и современные описания - дешевая мелодрама. И, как мне кажется, у Мейлера сцена распятия тоже снижена до кича из-за добавленных им деталей. Боль вызывающе расцвечена: "...небеса раскололись надвое. В голове, внутри черепа занялся огонь, он разгорался, делился на радужные цвета; моя душа исходила сияющей болью". Помимо известных семи высказываний Иисуса, сделанных на кресте, читатель встречает - среди метафорической лавы и молний - следующий слащавый диалог:
* * *
Я крикнул Отцу:
- Ужели не даруешь хоть одно чудо в этот час?
Отец ответил, и вой ветра донес Его ответ в самое мое ухо, заглушая боль:
- Ты отвергаешь мой суд?
- Никогда, - ответил я. - Покуда дышу - никогда.
Но мучения не оставляли меня. Даже небо корчилось в муках. И боль пронзала меня, точно молния. Заливала, точно лава. И я снова воззвал к Отцу:
- Одно чудо!
* * *
Что ж, критику - особенно ленивому - самое время отослать читателя к Библии (короля Якова), а на любой свежий, горячечно-пылкий пересказ лишь презрительно поморщиться. Однако Мейлер, при всей его пылкости, при всей необычности отдельных акцентов и оттенков, все же не предлагает нам такой резкий текст, как, допустим, английский писатель Джим Крейс в романе "Карантин". Крейс описывает сорок дней, проведенных Иисусом в пустыне (испытание, помещенное в трех канонических Евангелиях между крещением Христа и началом его земного служения людям), как удивительный реалист, тонкий знаток быта Палестины при короле Ироде - и абсолютный еретик.