- Буду. Вот деньги.

Огромная радужная арка скрепила зенит неба и центр земли (sic!).

Инспектор сжал голову руками и сквозь стиснутые зубы прошипел:

- Бесссовессстно! Бесссовессстно!

Признаюсь, мурашки забегали у меня по спине от этого зрелища.

- Что случилось? - испуганно спросил я. - Почему вы так дрожите, пане инспектор?

За окном было уже тихо и спокойно, свежо и проветренно. Зато в комнате разразилась гроза.

- Почему?! - рычал инспектор. - Почему? Да как же вы смеете? Кто вас уполномочил? Вы думаете, пане Шумский, что столь безнаказанно можно издеваться над бедным изработавшимся налоговым инспектором?

- Кто издевается, дорогой мой? За что такое обвинение?

- Как то есть за что? - выл он. - Как за что? Я прихожу. Вы меня встречаете весело, с улыбкой, с дьявольской вежливостью! Вы предлагаете мне кресло! Вы угощаете меня освежающим напитком, которого я так жаждал, вы говорите со мной о каких-то стихах - хорошо, я все стерпел, я думал, что вы мне зубы заговариваете. Но затем - вы платите! Наличными! Не пытаясь добиться отсрочки или рассрочки! Хотя бы на неделю! Или две! Он платит, бессовестный! Платит, преступник! На стол деньги выкладывает! Двадцать три года я работаю инспектором, и никто еще со мной так жестоко не обходился! Ты - Шумский? Скотина ты, вот кто! На колени! Умоляй, проси, пресмыкайся! Немедленно предложи, что сейчас заплатишь только сто злотых, а остальное станешь вносить помесячно!

Я взывал, ползая на коленях:

- Нет. Всё - сегодня! До гроша! Сигарку не желаете, пане инспектор?

И тут - не с апокалипсического ли свода - обрушился страшный гром? Нет! Это был крик инспектора, который пал, пораженный Перуном Чуда.

В ту же секунду раскрылись за его плечами белые, ангельские крылья, он вылетел в окно и вознесся, бедный и замученный, на высоты твои, о Предвечный!

Дай же ему место одесную престола Твоего.