- Ах, так? - сказал Малыш Меллали. - Ставлю пятьдесят долларов против двадцати пяти, что Энни пойдет со мной на танцульку. Раскошеливайтесь.

Малыш был задет и уязвлен, черные глаза его сверкали. Он вытащил пачку денег и отсчитал на стойку бара пять десяток. Три или четыре молодых человека, которых он поймал на слове, тоже выложили свои ставки, хотя и не так поспешно. Бармен, он же третейский судья, собрал деньги, тщательно завернул их в бумагу, записал на ней условия пари огрызком карандаша и засунул пакет в уголок кассы.

- Ну и достанется тебе на орехи, - сказал один из приятелей, явно предвкушая удовольствие.

- Это уж моя забота, - сурово отрезал Малыш. - Наливай, Майк.

Когда все выпили, Бэрк - прихлебатель, секундант, друг и великий визирь Малыша вывел его на улицу, к ларьку чистильщика сапог на углу, где решались все важнейшие дела Клуба Полуночников. Пока Тони в пятый раз за этот день наводил глянец на желтые ботинки председателя и секретаря клуба, Бэрк пытался образумить своего начальника.

- Брось эту блондинку, Малыш, - советовал он, - наживешь неприятностей. Тебе что же, твоя-то уже нехороша стала? Где ты найдешь другую, чтобы тряслась над тобой так, как Лиззи? Она стоит сотни этих Энни.

- Да мне Энни вовсе и не нравится, - сказал Малыш. Он стряхнул пепел от папиросы на сверкающий носок своего башмака и вытер его о плечо Тони. - Но я хочу проучить Лиззи. Она вообразила, что я - ее собственность. Бахвалится, будто я не смею и заговорить с другой девушкой. Лиззи вообще-то молодец. Только слишком много стала выпивать в последнее время. И ругается она неподобающим образом.

- Ведь вы с ней вроде как жених и невеста? - спросил Бэрк.

- Ну да. На будущий год, может быть, поженимся.

- Я видел, как ты заставил ее в первый раз выпить стакан пива, - сказал Бэрк. - Это было два года назад, когда она, простоволосая, выходила после ужина на угол встречать тебя. Скромная она тогда была девчонка, слова не могла сказать, не покраснев.