В центре сооружения, словно устремленная к небу женская грудь из белого мрамора, вздымается могучий овальный купол, который завершается восхитительно стройной колоколенкой.
Дворец сверху донизу покрыт резьбой - теми изысканными, пьянящими взор арабесками, теми неподвижными вереницами хрупких человеческих фигур, чьи застывшие в камне позы и жесты повествуют о нравах и обычаях Индии.
Свет проникает в комнаты через выходящие в сад окна с небольшими зубчатыми арками. На мраморном полу выложены прелестные букеты из оникса, ляпис-лачури, агата.
Не успел я привести себя в порядок, как придворный чин по имени Харибадад, специально приставленный ко мне для поддержания связи с раджой, уведомил меня о приходе своего государя.
Вошел шафраново-желтый раджа. Он снова пожал мне руку и завел разговор о всякой всячине, поминутно спрашивая моего мнения, формулировать которое стоило мне изрядного труда. Затем он надумал показать мне руины древнего дворца и потащил меня на другой край парка.
Мы очутились в настоящем каменном лесу, населенном тысячами обезьян. Завидев нас, самцы с ужасными гримасами забегали по стенам, а самки пустились наутек, показывая голый зад и прижимая к груди детенышей. Раджа безумно хохотал и, выражая свой восторг, щипал меня за плечо; затем он уселся посреди развалин, а вокруг нас, пристроившись на корточках вдоль края стен, примостившись на всех выступах, скопище зверей с седыми бакенбардами показывало нам языки и грозило кулаками.
Насладившись зрелищем, желтый властелин встал и торжественно проследовал дальше, не отпуская меня ни на шаг, радуясь, что успел показать мне такие диковины в самый день моего приезда, и напоминая, что завтра в мою честь устраивается большая охота на тигра.
Я съездил на охоту раз, другой, третий, десятый, двадцатый. Мы поочередно травили различных зверей, которые водятся в тех краях: пантер, медведей, слонов, антилоп, бегемотов, крокодилов, словом, добрую половину всей сущей твари. Силы мои иссякали, меня мутило от потоков крови, я был по горло сыт этими однообразными утехами.