Но у Шекспира это нередко не просто сентенции, отработанные и ставшие формулами общие места. О закономерностях бытия и человеческого существования персонажи Шекспира порой говорят так, что видно, как эти мысли у них возникают и складываются: перед нами оказываются не только результаты мысли, но и сам процесс ее формирования и реализации даже если по своему содержанию эта мысль явственно заимствована из той или иной философской доктрины. Важно (и даже очень важно!), что для персонажей Шекспира эти мысли об общих вещах, как правило, не чужеродны, не взяты напрокат из чуждой для этих персонажей сферы существования, что эти мысли непосредственно сплетены, хотя порой и причудливо, со всеми другими мыслями этих персонажей - и не только с их мыслями, а также с их чувствами и с их действиями, со всем их существом. Вот Брут в "Юлии Цезаре" говорит о ходе вещей в жизни как о движении, подчиненном закону нарастания и спада:

В делах людей прилив есть и отлив,

С приливом достигаем мы успеха,

Когда ж отлив наступит, лодка жизни

По отмелям несчастий волочится.

(IV, 3; перевод М. Зенкевича)

Но эта фраза органически вплетена в рассуждение о том, следует ли республиканцам выждать или идти навстречу противнику, чтобы принять сражение.

Вот Лоренцо в "Ромео и Джульетте" противопоставляет природу и разум и подчеркивает силу разума:

Природа слабодушна и рыдает,

Но разум тверд, и разум побеждает.

(IV, 5; перевод Б. Пастернака)

Но эта фраза естественное завершение тех утешений, с которыми Лоренцо обращается к родичам Джульетты, когда они находят ее в мертвенном сне.

О соотношении между видимостью и сутью вещей, между сном и действительностью, между названием вещи и самой вещью говорят различные персонажи Шекспира. Так, Джульетта восклицает:

Что значит имя? Роза пахнет розой,

Хоть розой назови ее, хоть нет.

Но это восклицание естественно вкраплено в мучительные переживания Джульетты, связанные с тем, что юноша, которого она полюбила, принадлежит к враждебному роду, что его зовут Монтекки. Вот этот монолог полностью:

Лишь это имя мне желает зла.