Все дни и ночи мы могли потом.

(5, 65-68; здесь и далее курсив наш. - И. Е.)

Время ночного убийства Дункана приближается. К этому зрителя подготавливает диалог Банко и Флиенса:

Банко

Который час, мой мальчик?

Флиенс

Месяц сел,

Но я не слышал, сколько прозвонили.

Банко

Садится он в двенадцать.

Флиенс

Нет, сейчас

Уже за полночь.

Банко

Возьми мой меч. На небе

Скупятся: там погашены все свечи.

(II, 1, 1-6)

Точное определение времени создает внутреннюю напряженность: Дункану осталось жить совсем мало.

Такие же временные указания связаны и с убийством Банко. Уезжая из королевского замка в тот день, когда Макбет замыслил его убить, он предупреждает:

...Я вернусь лишь к ужину, не раньше,

А если конь к тому же притомится,

Придется мне у ночи час-другой

Занять.

(III, I, 24-27)

Зритель еще не знает замысла Макбета, но намек уже есть: ночью ехать небезопасно. Макбет назначает ужин на семь часов и просит Банко к этому времени вернуться (в этот час его уже будут подстерегать убийцы). Слуга леди Макбет подтверждает, что Банко к ночи вернется (III, 2, 2). Макбет ждет вечера:

...прежде чем зареет

Под сводом храмов нетопырь и жук

Навеет дрему жесткокрылым звоном,

На зов Гекаты черной в ночь летя,

Свершится то, что всех повергнет в ужас.

(III, 2, 40-44)

Ему не терпится, и он замечает: "Тускнеет свет, и ворон в лес туманный // Летит" (2, 50-51). Убийца, сидя в засаде, как бы вторит Макбету: "Закат полоской узкой догорает" (3, 5); он тоже напряженно ждет темноты. Совершенно спокойно звучит фраза Банко, подходящего к замку: "А ночью дождь пойдет" (он ничего не подозревает); тем драматичнее реплика убийцы: "Уже пошел!" (III, 3, 16), т. е. что Банко не доживет до ночи и что кровь уже льется. После ужина и появления призрака Банко Макбет спрашивает жену: "Который час".