За время нашего медового месяца я несколько раз чуть не помер от разлития желчи, и еще не все мои приятели успели меня поздравить, как я уже потерял всякий вкус к жизни. А между тем я выбирал с осторожностью - девушку, выросшую в деревне, которая не знала другой роскоши, кроме единственного шелкового платья, и других развлечений, кроме ежегодного бала по случаю скачек. А теперь она исполняет свою роль во всех сумасшедших затеях столичной моды с такой легкой грацией, словно она отроду не видела ни кустика, ни зеленой травки иначе, как на Гровнор-сквере! Надо мной смеются все мои знакомые, про меня пишут в газетах. Она проматывает мое состояние и перечит мне на каждом шагу. И хуже всего то, что я, должно быть, ее люблю, иначе я не стал бы терпеть все это. Но я никогда не позволю себе признаться в этом.

Входит Раули.

Р а у л и. О! Сэр Питер, ваш слуга покорный. Как поживаете, сэр?

С э р  П и т е р  Т и з л. Очень плохо, любезный Раули, очень плохо. Ничего не вижу, кроме невзгод и огорчений.

Р а у л и. Что же это успело так расстроить вас со вчерашнего дня?

С э р  П и т е р  Т и з л. Странный вопрос женатому человеку.

Р а у л и. Я уверен, сэр Питер, что ваша супруга не может быть причиной вашего расстройства.

С э р  П и т е р  Т и з л. А что, разве вам кто-нибудь сказал, что она умерла?

Р а у л и. Полноте, сэр Питер, вы ее любите, хотя и не вполне сходитесь характерами.

С э р  П и т е р  Т и з л. Виновата в этом она одна, любезный Раули. Сам я мирнейший человек на свете и ненавижу сварливых людей. И я твержу ей это сто раз в день.

Р а у л и. Вот как!

С э р  П и т е р  Т и з л. Да, и знаете, что странно: во всех наших спорах она всегда бывает не права! Но леди Снируэл и вся эта компания, с которой она у нее встречается, только поощряют ее дурные склонности! И в довершение моих несчастий Мария, моя воспитанница, которой надлежало бы меня слушаться, тоже решила взбунтоваться и наотрез отказывается от жениха, которого я давно для нее наметил. По-видимому, она собирается выйти за его беспутного брата.